Для большей части публики и музыкальных критиков между именами Мегаполис и Олег Нестеров можно ставить знак равенства, однако в становлении группы немалую роль сыграл и другой человек - Александр Бараш, который вместе с Олегом стоял у истоков Мегаполиса, но в 1989 году уехал в Израиль. Тем не менее, эффектное возвращение Мегаполиса с новым альбомом "Супертанго" не состоялось бы без стихов Бараша. Вашему вниманию - несколько слов об Александре Бараше от Олега Нестерова, и комментарии самого Бараша об альбоме, стихах и влиянии музыки на человеческое сознание.
Об Александре Бараше
Мой большой друг когда-то придумал для Мегаполиса название – наш первый магнитоальбом был инициирован его самиздатовским поэтическим сборником «Гранитный паноптикум», где героем выступил родной город. В 1989 он сменил Москву на Иерусалим, но песни с ним мы продолжали писать все это время. Да и не только песни вместе писали – были просто рядом друг с другом, хотя и виделись нечасто. Когда стал вызревать этот альбом, все как-то уж очень у нас совпало: возраст, жизненные ощущения – и стали рождаться удивительно точные тексты. Точные для музыки: там был баланс поэзии и нужных для пения фонем. Некоторые стихи он написал в отрыве от нашего общего дела – «Мария Египетская», «Посвящение Денису Силку» и «Одиночка» вошли в его самый лучший, на мой взгляд, поэтический сборник «Средиземноморская нота».
Прочитав их когда-то в рукописи, я долгое время этими стихами болел, а «Одиночку» не мог никогда дочитать до конца без слез. Во время очередной хорватской ссылки, имея перед собой задачу написать новые песни для альбома, я наконец подобрался к этим стихам, и они зажили в музыке. Еще одно его стихотворение помогло поставить точку в альбоме – так на свет появился «Тихий гимн».
Остальные тексты в альбоме – наш совместный продукт, в той или иной степени: как правило, сначала с музыкой мне приходил образ, начальный куплет или припев, а потом Александр уже развивал тему, и строки превращались в текст.
Александр Бараш об альбоме:
О месседже
"Песни опыта" (у великого англ. поэта Блейка были "Песни невинности и опыта") Песни не ювенильной невротичности (чем полон мир современной культуры - вообще, культом ювенильности... как в моде - подростковыми формами женственности, а в кино - на смену герою, скажем, Юла Бриннера из "Великолепной семерки" пришел герой Ди Каприо и пр.) - а ясной мужественной зрелости, баланса между юностью и старостью. Здесь, скорее всего, дело, в наше время, не столько в возрасте, сколько во внутреннем состоянии. Когда многое пережито, многое предстоит... но главное - пережита уже как бы и сама смерть, "все и вся умерли", можно расслабиться, освободиться... И возникает какая-то свобода, легкость (типа, может быть, как у Мертвеца в фильме Джармуша).
Терапевтический эффект
Когда слушаешь эту музыку – она эмоционально помогает, «льет примирительный елей», в ней есть медитативная благодатность - терапевтичность. Эти песни, похоже, возникали у музыкантов как помощь себе в выживании, в преодолении тяжести жизни, превратностей... Типа "напевание " как бы внутренней молитвы, "заклятия" - и выплывание из внутренних и внешних омутов на своей же волне: душевного движения, интонации - когда, кажется, уже совсем нет сил - а они есть, но были заблокированы. А музыка (в самом широком и глубоком смысле) их разблокирует: "чакры оттопыриваются" - как говорил герой "Матрицы" в переводе Гоблина. Но, раз это помогло тебе - может быть, поможет и другим, если зафиксируешь выход.
О красоте и трансгрессии
Старая фраза: "красота спасет мир". Насчет мира - неизвестно, но каждый из нас может ею спастись. Один из девизов Нестерова в процессе создания альбома был «Красота и простота». Простота – насколько я помню, под ней подразумевалась техника записи – это вряд ли сейчас релевантно. Красота – осталась. Если бы это не было слишком пафосно, я бы добавил: «и человечность». Есть такое хорошее понятие в философии и культурологии – трансгрессия. И вот в «Супертанго» - трансгрессия, выход за пределы существовавшего, происходит не там, «где ее ждали»: не через шок, внешнюю агрессию, ту или иную брутальность. А в «неловком», почти невыносимом движении к человечности. Прозрачнее всего это выражено в песне «Одиночка», но транслируется и в «Тихом гимне», и в «Супертанго», и в других песнях. Трансгрессия - в тихом утверждении красоты и антропоморфности. Это странно, это не тот вид эффектности, на который мы априори настроены, но здесь и интрига, новизна. «Супертанго» предлагает несколько перенастроить наши органы перцепции, провоцирует их стать чувствительнее.
О названии
Из названий мне больше других нравится "Супертанго". Оно соединяет и поп-эффектность, и "жанровую" атрибуцию, и дух и атмосферу всего альбома, как бы "волшебную, продуктивную растерянность", что-то близкое танцам суфиев - кружение, соединение с высшим, божественным – непосредственное, не книжно-ученое, и счастье этого контакта.
В песне "Супертанго" - медитативное кружение, в сторону какой-то сущностной динамики существования. Мы "пустеем", движемся к исчезновению, "и по кругу, по кругу, по кругу" ... и суть в том, чтобы внутри этого кружения найти точку неподвижности.
