ГЕОРГИЙ ДЕЛИЕВ:
«СЕГОДНЯ НА ПРОЕКТ ВРОДЕ «МАСОК НА ВЫБОРАХ» ДЕНЕГ УЖЕ НИКТО НЕ ДАСТ»
Валерий Бугай
пресс-атташе компании JSA Staging Group
Моя встреча с Народным артистом Украины, Академиком Международной Академии трюка, режиссером-постановщиком, актером, художником, музыкантом состоялась на борту теплохода «Святой Андрей», пришвартованном рядом с мотом Патона… После не очень успешной, но крайне вдохновенной попытки исполнить на белом рояле в четыре руки некую, одним нам известную джазовую композицию, решили, что абсолютно прав был Экзюпери, - нет в мире совершенства, - и перешли к беседе. А о чем еще разговаривать с человеком, вот уже 25 лет возглавляющим комик-труппу «Маски», как не о юморе?
– Юмор эволюцион ирует. Ранее мы знали «умный юмор» Аркадия Райкина и Михаила Жванецкого…
– Марсель Марсо, Ингибаров, перед которыми я просто преклонялся… В 1980-х, когда мы только начинали – у нас была андеграундная студия пантомимы «Чудаки», – на мимов худсоветы смотрели с опаской. Они выходили на сцену в обтягивающих трико, подчеркивающих фигуру. И если у женщины угадывались под одеждой соски, то считалось, что она голая. А в СССР секса ведь не было… Да и самой сатирической пантомимы и клоунады не было практически. Было весьма опасно говорить о негативных процессах в советском обществе. Мы старались находить какие-то общечеловеческие темы: мужчина – женщина, начальник – подчиненный, любовь. Когда мы в 1984 году организовали «Маски», и начали работать профессионально, столкнулись с необходимостью себя защищать. Потому что любую программу, любой номер приходилось сдавать сначала худсовету Одесской филармонии, затем худсовету управления культуры, затем министерству культуры Украины, и уже затем министерству культуры СССР. А эти дядьки и тетки убивали на корню любую новую идею. Поэтому приходилось хитрить, подсовывать в номера какие-то белые рояли, которые бросались в глаза и отвлекали внимание. К чему тогда могли прицепиться? Здоровому человеку такое и в голову не придет. У нас был номер. Мой партнер выносил патефон, заводил его, ставил пластинку, а я делал зарядку под музыку. Пластинка начинала заедать, и это отражалось на моем физическом состоянии. В конце партнер разбивал патефон, и разрушался мой образ. Я выходил в красном плаще с тремя белыми полосками на рукавах – фирма «Адидас», мол. Но директор филармонии Юрий Алексеевич Петренко усмотрел в этом криминал. «Да вы что! – говорит. – Вы знаете, что этот плащ означает? Это издевательство над красным флагом!». И нам пришлось за ночь перед выступлением перешивать плащ из синей ткани… Хитрили и по другому. Сдавали худсовету номер, в котором были уверены, что его примут, но на гастролях под его названием показывали другой. Проверяющие из КГБ, управлений культуры приходили, сверяли объявляемые номера с рапортичкой, и уходили. Изворачивались, как могли, чтобы обойти цензуру.
– Началась перестройка, и оказалось, что о том, о чем боялись даже шептать на собственных кухнях, можно говорить открыто.
– Мы тогда очень поверили в то, что вот теперь все изменится. Создали кооперативный театр с Борей Барским, чтобы не только зарабатывать, но и уйти от необходимости утверждать номера. Сделали просто вызывающую программу. Такую, что люди в зале смеяться боялись. Пародировали не только Сталина с Лениным, который у нас склеивал ласты, а и самого Горбачева с Раисой Максимовной… Не нужно было ничего утверждать, но КГБ все равно наступило нам на шланг. Сказали: «Ребята, если вы хотите и дальше работать, то…»
– На этой волне возникли «Аншлаг», Петросян и т.п.
– Были и положительные примеры. В конце 1980-х появилась телевизионная программа «Веселые ребята». Кнышев, Столяров… Все люди, принимавшие участие в этом проекте, в дальнейшем реализовались на телевидении и в кино как продюсеры, телеведущие, авторы. Всего было десяток выходов «Веселых ребят», но эта программа дала толчок для развития всем развлекательным программам. Это был безупречный тонкий английский юмор. Петросянщиной там и не пахло. Это было явление, равных которому не было в мире. Разве что шоу «Монти Пайтон» в Англии… В середине 1990-х на телевидении творился полный бардак, и нам удалось вне всяких законов шоу-бизнеса влезть на российские каналы. Наши короткометражные сложнопостановочные эксцентрические фильмы были абсолютно не телевизионным продуктом. Мы снимали программы, у нас их принимали или не принимали, и я просто нес «мастера» в эфирную зону, и сам запускал их в эфир вместе с рекламой.
– Сегодня на ниве юмора и сатиры активно зарабатывает новое поколение артистов – всевозможные «кварталы» и «камеди клубы». Причем, они как бы и ругают политиков, но все это напоминает невнятные скетчи в сталинские времена. И потом, юмористический концерт, на который люди попадают по пригласительным билетам, – это какой-то нонсенс. Раньше, когда юморист приезжал куда-то в Жмеринку или в Житомир, у него был полный зал…
– Ребята из «95 квартала» очень точны в своих формулировках. Я к ним отношусь с большой симпатией, и считаю, что сегодня в Украине они – комики №1. Что касается Петросяна, то я не знаю ни одного специалиста, который сказал бы, что ему это нравится. Тем не менее, он собирает полные залы. И это для меня является загадкой. Я пытался себя несколько раз заставить посмотреть эти шоу, – хотел понять механизм: чем он берет зрителя?
– Получилось?
– А это понять невозможно! Были случаи, когда, например, в Сочи приезжаем мы и Петросян. Если у нас полный зал – прекрасно. 2/3 – тоже неплохо. А Петросян собирает полный зал, причем так, что пролонгирует свое выступление на следующий день, и билеты просто разметают! И я вижу, что он – реальный любимец публики! Следовательно, мой вкус не совпадает со вкусом преобладающего большинства. Поэтому лет 10 назад я успокоился, и уже даже не пытаюсь ориентироваться на какие-то модные тенденции, заигрывать со зрителем. Всегда надеюсь, что перед экраном телевизора сидит человек со вкусом, подобным моему.
– Вячеслав Полунин был вашим «духовным наставником». Поддерживаете ли сейчас отношения с ним?
– Он был моим учителем, коллегой. Некоторое время я работал с ним. Затем окунулся в стихию «Масок». Периодически мы встречались, как старые друзья. А затем он прислал мне приглашение принять участие в его Snow show. И я снова окунулся в его мир. Его личность притягивает к себе как магнит. У него там и Терри Гиллиам, и Джанго Эдвардс, и Лео Бати… Потом, этот полунинский «Конгресс дураков». То, что делает Слава Полунин, это уже не просто какой-то новый театр, а новая философия.
– В начале 1980-х его образ «печального клоуна», «Асисяй» пользовался просто сумасшедшей популярностью. Во времена перестройки популярность пошла на спад. Он попробовал себя в кино, но опыт был неудачным. А затем о Полунине у нас просто забыли… Считаете, он нашел себя именно в предместье Парижа, где из старой мельницы сделал замок?
– Сначала он работал в цирке «Дюселей». Но вынужден был отказаться от него, потому что форма ежедневного повторения, она выхолащивает. А он – человек, постоянно требующий чего-то нового. Слава начал ставить сольные номера, а затем уехал в Лондон, где создал спектакль Snow show, который сразу же получил мощную поддержку английских критиков. А это – театральные критики №1 в мире, и все остальные ориентируются на них. Затем Слава уехал в Париж, где ему очень комфортно жить. Там на «Мельнице» он создал целую лабораторию, в которой экспериментирует. Создал «Академию дураков». И для меня является загадкой, по какому принципу он включает в нее людей. Потому что некоторые профессионалы высочайшего класса не могут в нее попасть, как не стремятся. Сейчас Полунин скорее похож на какого-то Лао Дзи. Это не просто человек. Это мощнейшая культура и стихия, объединяющая вокруг себя личности. И думаю, что его школа – это будущее, и она останется навсегда.
– Существует термин «критический возраст театра». Как правило, он составляет 25 лет. Примеры тому – МХАТ, «Современник». После чего театр нужно либо закрывать, либо вливать в него новую кровь. «Маскам» недавно исполнилось 25 лет. Не наводит это на определенные мысли?
– Здесь все дело в бюджете, в финансировании и в заказе. Когда кто-то приходит, и говорит, что, мол, есть деньги, – нужен эксцентрический фильм, или сериал, мы собираемся и работаем. Так было в 2003, 2005, 2006 годах. Те же авторская, съемочная, монтажная группы. Те же актеры. Все в прекрасной форме. Так что, я не чувствую какого-то упадка и не думаю, что идея себя изжила. Потому что, когда просматриваешь «Маски на киностудии» 1993 года, и «Маски на киностудии» 2005 года, – они так же хороши.
– Вы начали снимать кинодрамы, занялись живописью, играете рок-н-ролл. Что это, – попытка бегства от приевшегося за годы жанра?
– Скорее, диалектика. Потенциал растет, и требует новых форм выражения… Что касается нашего театра, то у нас есть 7 спектаклей, которые мы стараемся играть регулярно. Если до кризиса мы оставляли пятницу и субботу для корпоративов – кушать все хотят, то сейчас мы играем и в эти дни. Бывает так, что кто-то звонит и говорит, мол, срочно приезжайте в пятницу, отвалим вам мешок бабла. Мы, конечно, локти себе покусаем, но, естественно, уже не поедем куда-то в Сибирь на чей-то юбилей… И, знаете, что я заметил? Во время кризиса в театр стало приходить больше людей…
– Полезно ли иметь в труппе в плане привлечения денежных тузов такую тетку, как, например, Эвелина Бледанс, чьи женские формы просто сводили с ума все мужское население детородного возраста?
– В театре она никогда не была. Иногда я ее брал, когда мы показывали «Атаку клоунов» с одним-двумя номерами, не более. У нее и репертуара-то не было. Но в телевизионном проекте «Маски-шоу» она осела основательно. Созданный ею образ Медсестры, стал одной из изюминок шоу. Написанная мной для нее роль сразу же получила мощную зрительскую реакцию, и мы стали активно это эксплуатировать.
– В одном из интервью вы сказали, что никогда не станете играть те роли, которые вам не нравятся. Кире Муратовой удалось найти для вас именно «те» роли?
– А вы знаете, что бы мне она не предложила, я уже знаю, что ошибиться она не могла. Причем, чаще всего я не понимаю, чего от меня ждут. Но я знаю, что любой фильм Муратовой останется где-то в истории.
– О Кире Муратовой говорят, что у нее мужской, порой абсолютно несносный характер. Да и о вас поговаривают, мол, не сахар. Часто схлестывались с Муратовой на съемочных площадках?
– Стычек не было. Иногда возникало какое-то внутреннее напряжение. Я чувствовал, что она испытывала недовольство мной, которое внешне никак не выражала. Она никогда не повышала на меня голос. Но я чувствовал ее раздражение когда я не понимал, чего она хочет… А вообще, мне с ней всегда было работать очень комфортно.
– Как относитесь к идее обязательного дубляжа фильмов на украинский язык?
– Да дело ведь не в языке. Дело в качестве фильмов. Пожалуйста, снимайте фильм хоть на украинском, хоть на английском, хоть на еврейском. Прокатчики сразу определят, стоит этот фильм брать или нет.
– Не мечтаете об очередных внеочередных выборах? К примеру, был бы шанс неплохо заработать на проекте вроде «Маски на выборах»…
– Сегодня, думаю, на подобный проект денег уже никто не даст. Страну уже всю высосали, теперь из людей трясут. Власть брала международные кредиты, тратила их на какие-то свои нужды, или просто воровала. Долги остались, а новые кредиты, чтобы перекрыть старые, уже не дают. А отдуваться за это теперь предстоит гражданам Украины.
– У кого вы своровали больше музыкальных цитат для своей рок-группы «Мастер-класс» – у «Битлз» или у «Роллинг стоунз»?
– (Смех) У «Секс пистолз»!
– Кто из наших женщин-политиков кажется вам действительно женщиной?
– А у нас разве есть такие? По-моему там просто есть мужики, которые почему-то носят юбки. Я помню, еще в бытность мою депутатскую, кто-то из коллег сказал: «Почему Юлия Тимошенко легко дает всем по яйцам? Потому что у нее у самой яйца из железа!». На что я ответил: «Знаешь, в каждой шутке, есть доля шутки».
– С кем из наших политиков вы не сели бы играть в карты?
– Думаю, что с любым из них я побоялся бы играть не то, что в карты на деньги, а даже забить «козла» в домино!
